|
|||||||
Рождественские чтения 2003 года Секция Доклад Артемов Игорь Владимирович Я нахожусь в политическом движении очень давно, с его активного зарождения в середине 80-х годов, и вот какое убеждение я вынес из своего опыта: пока в нашем русском православном движении слова, теории, построения и конференции будут перевешивать практические дела и поступки, мы абсолютно ничего не добьемся. Если предложить написать статью даже на такую глобальную тему - «Как спасти Россию» - я думаю, при таком количестве теоретиков мы получим десятки статей, но если попросить, допустим, каким-то образом ликвидировать ларек, где торгуют наркотиками азербайджанцы, желающих найдется очень мало. Да, есть осознание того, что наш народ находится в катастрофической ситуации, у нашей православной элиты оно сформировалось уже давно, и все это доказано и трудами отечественных историков, философов, публицистов и нашим жизненным опытом. Но - желающих действовать почему-то нет. Я многократно сталкивался с именно таким подходом, даже концепцией: «Я написал статью, я провозгласил идею, и пусть кто-то ее осуществляет!» Естественно и безусловно, что русское движение должно быть православным, и каждый человек лично, особенно если он занимает какие-то руководящие посты в движении, тоже должен быть православным. Но принадлежность к православию абсолютно не отрицает необходимости действия, более того, это как раз предполагает действие, потому что вера без дел мертва, и многие современные патриотические движения, зарождавшиеся с конца 80-х годов, затухали, не успев толком развиться, именно из-за бездействия. Когда стали возникать партии и общественные организации, которые называли себя русскими, безусловным было одно: никто не отрицал, что Православие – это наша базовая духовная ценность и идеология. Но развитие этой мысли дальше неотрицания не пошло, то есть, православная идея стала находиться в ряду других, через запятую. «Мы против антинародного режима, мы за то, чтобы пенсионеры получали пенсию…», и через запятую – «мы за Православие!» А Православие должно было постепенно из одного «из», что было естественно для людей советской и постсоветской эпохи, перейти в базовую фундаментальную ценность. И мы столкнулись с тем, что те силы, которые нам противостоят (а в реальность этих сил я не только верю, я их знаю, вижу, часто с ними сталкиваюсь в своей работе), имея большее материальное могущество, серьезные «мозги», и, главное, понимание, что надо действовать, постоянно работают на опережение. Как только появилось подозрение, что православные станут составлять какую-то существенную часть населения России, тут же возникла православная, а точнее, псевдоправославная, риторика. Все смеялись, что Ельцин стоит в храме со свечкой, а надо было не смеяться, а горько плакать, потому что он делал знаковый, исключительно сильный политический ход: стоя в храме со свечкой, он нейтрализовывал миллионы людей, склонных к Православию. Он в их глазах переставал быть врагом, и, соответственно, режим, который он символизировал, тоже становился мягче, ближе. И возникла великолепная технология: элементы патриотизма появились во всех выступлениях президентов, губернаторов, членов правительства. Но я ценю слова несравненно меньше дела, зная, как научились в наше время манипулировать словами. И нет другого выхода: пока мы не начнем конкретную политическую работу, имея ресурсы и людей, ничего не выйдет. Когда взрослые люди, которым 30, 40 или 50 лет, в 2001-м году «вдруг» создают новую партию с новой программой и говорят: «Мы русские, мы православные!», я им не верю, потому что десять лет подряд, даже больше, идет борьба, и все эти десять лет они занимались чем-то другим, а теперь заявляют: «Мы самые православные». Не верю и никогда не поверю, пока не будут дела. А дел нет, и мы убиваем силы, убиваем время на бесконечную регистрацию и болтовню. Когда мы регистрировали наш «Русский Общенациональный Союз», нам было сказано, что если мы поменяем название, уберем слово «русский», то нас зарегистрируют хоть завтра. А на вопрос «Почему вы боитесь слова «русский»?», представитель Министерства Юстиции ответил: «Мы считаем, что это будет возбуждать национальную рознь». Они понимают, какое колоссальное духовное, эмоциональное содержание кроется в этом слове. Не «российский», даже не «православный», а именно слово «русский». Классический, великолепный пример того, когда незамутненное, некое внутреннее традиционное сознание народа просто восприняло несколько ключевых слов – «русский», «я не дам русских в обиду», «я защищу русских» - это Жириновский, и люди, не задумываясь больше ни над чем, не анализируя, что это за человек, откуда он взялся, что он на самом деле из себя представляет, просто голосуют за него, потому что он произносит слово «русский». И если будут люди, которые будут отстаивать понятие «русский» в жесткой связке с понятием «православный», как и должно быть, и как иначе и быть не может, то это будет огромная сила. У нас в стране оккупационный режим, а мы обращаемся к оккупационному режиму: «Ну зарегистрируйте нас, пожалуйста!». Название сменить – хорошо, сменим. Программу сменить - перепишем. Веру сменить – ладно, мы не будем нигде говорить, что мы православные, мы будем тихонечко ходить в церковь, ставить свечки, а публично об этом не будем говорить». Толк только тогда будет, когда действительно сложится какое-то достаточно сильное политическое ядро, которое, опять же, без лишних дискуссий будет собирать всех готовых работать на русское возрождение, строить Россию откуда угодно, хоть с отдельной области, хоть с каких-то маленьких районов. Это иллюзия, что можно что-то сейчас сделать в Москве с самого верха, иллюзия, что можно переделать нынешнюю элиту. Эта элита подлежит полной смене, может быть, на 99%, даже не на 95. Ни один нынешний министр, ни один губернатор, ни один чиновник категории «А» не может оставаться на нынешних постах, потому что вся эта система сформировала определенный тип человека. Когда в деревне отключают свет – ругают главу поселковой администрации. Никто не понимает, что он здесь вообще не при чем, что у него нет бюджета, нет никаких ресурсов, что виноват Президент и Правительство, но люди говорят: «Президент у нас хороший, а вот глава поселка - плохой, потому что дорога не мощена, колодец разрушился, и ничего у нас нет». Поразительно: происходит постоянная реабилитация верховной власти в сознании людей, именно той власти, которая на сегодняшний день в России и есть основное зло, и наша большая проблема – это неорганизованность русского народа, который не может сформировать эту власть так, как надо. Почему ту отвратительную выставку в Сахаровском центре пошли и разгромили простые русские люди из одного из московских храмов? Почему это не сделали военные люди, которых в военных училищах учили драться, стрелять и воевать? И почему у нас сотни военных застрелились по той причине, что им не дают зарплаты? Потому что нация лишена стержня. Потому что действительно на сегодняшний день русской политикой должны заниматься люди, которые никогда не были политиками, русской армией должны заниматься люди, которые никогда не были военными, а русской культурой тоже должны заниматься люди, которые, может быть, когда-то думали быть инженерами или педагогами. Но это факт, это реальность, и нации из своей среды необходимо сегодня выплеснуть какую-то плотную группировку, которая будет защищать интересы Родины так, как посчитает нужным. На сегодняшний день мы наблюдаем рефлекторное православное движение. Давайте вспомним 95-й год, когда на политической сцене резко возникает Руцкой с «Державой», возникает некий «РОД» из Омска, то есть, за год до выборов неожиданно появляются несколько организаций, которых до этого не было в русском движении. Они все вдруг набирают членов, регистрируются, выходят на выборы, набирают меньше одного процента – и проигрывают. Дальше - 1999-й год: опять возникает масса новых организаций: православные партии, русские партии, «СПАС» и т.д. и т.п. И опять они появляются за год до выборов, выходят на них, и опять никто ничего не получает, опять крах! И парадокс заключается в том, что русское национальное сознание их не отвергает. Я твердо знаю, что все эти партии откровенно созданы администрацией Президента, их – множество, с названиями «русский», «православный», «казачий», «монархический», «имперский». Они все наберут 10 тысяч членов, все будут зарегистрированы, все получат право участвовать в выборах, все пойдут на эти выборы и опять все наберут 0,5 %. (То же самое произошло на выборах в Думу в 2003-м году. – примечание редактора) А мы продолжаем строить воздушные замки, что, мол, вот сейчас мы создадим русский блок, фракцию… но ни один такой блок и фракция не перейдут необходимый для попадания в Думу 5% барьер! Я утверждаю это потому, что знаю все силы и ресурсы людей, которые стоят за этими бесчисленными вновь образованными партиями. Мы сталкиваемся с тем, что у людей, которых мы можем именовать национальной православной элитой, отсутствует четкое понимание того, что? мы должны противопоставить подобной ситуации. Но если на сегодняшний день все русские православные силы в России объединятся и проведут хотя бы одного депутата в Государственную Думу, одного, но такого, который может по всем вопросам занимать жесткую, открытую позицию, который не будет связан фракциями, личными связями, обязательствами перед финансовыми группами, перед своими друзьями, которые дали ему деньги на выборы, то это будет победа колоссального масштаба. Но сейчас у нас ни одного такого кандидата нет. В Государственной Думе нету сейчас ни одного человека, про которого можно было бы сказать, что вот это – православный националист, причем, не в душе, а открыто и на 100 процентов, и который ничем другим в жизни не занимается, у него нет другой жизни, у него нет личной жизни, нет бизнеса, нет никаких «творческих исканий», а занимается он только восстановлением русского национального политического сознания и созданием соответствующей организации. И поэтому, если мы говорим о реальной политике, то максимум что мы можем сейчас – это один, два или три наших депутата в Думе, но даже для этих нескольких людей нужно напрягать абсолютно все силы, собирать все деньги, какие только есть, всем брать отпуска и приезжать работать в округа. И тогда, может быть, будет победа, дальше мы сможем в одной-двух областях провести своих губернаторов. Мне часто говорят, что если выберут православного губернатора, то нынешняя система его задавит, его лишат бюджета из Москвы, но я отвечаю, что это не так. Наш «Русский Общенациональный Союз» провел уже не одного главу администрации маленьких сельских районов. Да, с ними воевали губернаторы, воевали налоговые инспекции, приезжали проверки из Москвы, из МВД, но они ничего не могут сделать с главой района, который не ворует и действует в соответствии с законодательством, который наносит удар по наркоторговцам, у которого в районе есть русская школа. Ведь воспитывать подрастающее поколение можно только через детский сад и школу, а для этого надо на каких-то территориях без всяких обсуждений, в приказном порядке вводить программу русской школы (имеются в виду национальные территории России?) и увольнять тех директоров, которые не хотят это делать. И никого не убеждать, а говорить: «Вот если ты этого не сделаешь, ты будешь уволен», и все, и нет другого выхода! Вот только так надо действовать. Потому что убеждаем мы уже десять лет, но я у себя в округе сказал всем директорам школ: «Вы не будете работать, если не введете у себя программу русской школы» – и они все до единого сделали это, и все отчитываются регулярно. Эту программу разрабатывает Российский Педагогический университет имени Герцена в Петербурге, и в Москве есть аналогичные разработки. И мы своих учителей, чаще всего историков, посылали в Петербург на месяц получить подготовку по этой программе. Да, они пока недостаточно отработаны, но они хороши тем, что вводят целый ряд предметов, касающихся русской культуры, русской традиции, русской Церкви, которых в обычной школе нет. Как по этой программе преподавать математику - до конца не ясно, но я думаю, что в курс математики, физики, химии можно внести только одно: личность учителя, который будет православным. Детям обучение по такой программе очень помогает, это я знаю точно. Во всяком случае, никто не задает вопрос: «А зачем надо быть русским? Или, может быть, наоборот, надо всем стать русскими?» Они понимают, что татарин должен быть татарином, русский – русским, а Россия – это русское государство, в котором живут разные народы. Нам говорили, что с наркоманами бороться невозможно, но всего лишь за год в городе не стало наркоторговли. (Какой город?) Это маленький город, на границе Московской области, и нет там теперь наркоторговли, а два года назад была. А как это делается – не на конференциях обсуждается, а просто если кто-то захочет это сделать, то и сделает. Но нет нынче людей, которые готовы умирать за Россию, а все остальное – болтовня: теории, конференции, дискуссии, а вот кто готов пойти и жизнь отдать? По большому счету, мы все играем, мечтаем: «Вот Президент…, а вдруг…» А как может Президент, которого выпестовала антинациональная система, что-то сделать? Если он «вдруг» что-то и сделает, то только что-нибудь плохое, «вдруг» ничего хорошего быть не может, и куст, который рождает волчьи ягоды, «вдруг» душистые яблоки не родит. На нем будут расти исключительно волчьи ягоды, сколько его не прививай, каким культурным его не делай. Я не раз выступал на десятках разнообразных конференций перед сотнями людей, и все со мной соглашались, а потом разные объективные причины мешали им что-то наконец сделать. Я знаю массу губернаторов, которые где-нибудь на банкете, наклонясь, чтобы никто не слышал, говорили мне: «Вы знаете, я ведь тоже за Россию». И оставалось только пожимать плечами и спрашивать: «А почему в вашей области не действует закон, допустим, о поддержке русских семей или почему не вводятся программы русской школы?» И тут же начинались хитроумные объяснения, рассуждения, возникали ходы и комбинации на тему «нет денег», хотя я вас уверяю, что когда нам говорят, что нет денег, это вопиющая ложь! В каждом бюджете каждого уровня есть масса нереализуемых, так называемых «воровских программ». «Воровские программы» – это миллионы рублей, десятки миллионов, которые в каждом регионе, в каждом городе созданы для того, чтобы их регулярно разворовывали чиновники. Если все эти программы ликвидировать, мы сможем выплачивать детские пособия по полторы-две тысячи на каждого ребенка, эти элементарные математические расчеты давно уже сделаны. Не раз возникали споры, может ли Церковь участвовать в политике или нет? Конечно, официально Церковь должна заявлять: «Да, мы вне политики. Мы не состоим в партиях, мы не участвуем в выборах». Но абсолютно никто не мешает и священникам, и иерархам, и верующим представителям русских политических партий встречаться не только в храме на службе, а в любом помещении за дружескими и деловыми беседами, принимать программы и решения и выполнять эти программы, то есть действовать так, как действуют все остальные. Однажды, выступая на конференции в Троице-Сергиевой Лавре, я обратился к представителям духовенства и сказал: «Вы не боитесь, что если Русская Православная Церковь не будет активно входить в политику, то через пятьдесят лет здесь будет минарет, и с него муэдзин призовет мусульман на молитву?» Это объективно возможно, хотя мы в это не верим, но это реальность, потому что мусульманский руководитель духовного управления официально приходит к нам на Русский Собор и говорит так, что мы все хлопаем. И мы прекрасно знаем, как и что они делают, что они готовят своих боевиков, готовят своих учителей, мулл, готовят своих политиков, дают им деньги, помогают им. И никто из мусульман не сомневается в том, что политикой надо заниматься, а говорить можно все, что угодно. И мы, православные, тоже можем говорить все, что угодно. Да, по Конституции Церкви нельзя заниматься политикой, но пока наши епископы (не хочу никого осуждать) будут буквально понимать требования законов, созданных оккупационным режимом, мы будем нацией, не заслуживающей никакого уважения. И когда представители малых народов мне в лицо говорят: «Ну как вас, русских, уважать, когда вы сами свою Родину сдали, отдали все, спились?», я могу только сказать: «Замолчи. Ты в принципе прав, но если ты при мне еще раз это скажешь, я тебя побью». Вот единственное, что я ему могу сказать, вот как я, русский, лично могу отреагировать на оскорбление своей нации, хоть он и будет тысячу раз прав. Не может нация жить, когда она пытается быть объективной. Умирающая нация, каковой сейчас является русская, обязана защищаться любым способом. И когда мы являем из себя умных теоретиков, мы обречены на поражение. И я считаю, что великий грех возьмут на себя те, кто сейчас, в ближайший год будут бесконечно создавать какие-то блоки, фракции, центры объединения всех православных, а не напрягут все силы для того, чтобы победить хотя бы сначала на каких-то маленьких участках. Ни практика, ни опыт, ни оценка ситуации не докажут, что вот сейчас – раз - и случится чудо: выйдут русские патриоты на выборы, и всех победят. Не будет этого никогда, и дай нам Бог какие-то отдельные бреши пробить. Мне не кажется, что у русского народа есть проблема в том, что нас кто-то обижает. Мы сами себя обижаем, мы сами себя не уважаем, мы сами отдаем все, что можно, и потом обижаемся, что кто-то это взял. А как же не взять, когда есть великолепная, богатая страна, где можно жить, обводя народ вокруг пальца! На сегодняшний день уже пора информационных открытий прошла, и в каждой последней русской деревне русский крестьянин уже знает, что хозяева в России – не русские, и в чьих руках недра страны, банки, телевидение, газеты - знают все. Русской нации наносится откровенный удар. В Федеральном законе о партиях есть статья, которая гласит (по трактовке Министерства Юстиции), что запрещено создавать партии в защиту национальных интересов. Абсурд! Нельзя создавать партию с целью защиты национальных, религиозных, профессиональных интересов! Ни в одной стране Европы не запрещено создавать партию для защиты национальных интересов, наоборот, запрещается выступать против других национальностей, или каким-то образом задевать их, обижать, унижать. У нас же принят этот закон - мы молчим. И я непременно буду оспаривать эту статью Закона в суде, но если бы мы могли вывести большое число людей к Думе, они бы быстро приняли нужный закон о партиях, и никакого суда не понадобилось бы, я уверен. Не будет иного выхода в России, и поэтому все те, кто считает себя православными, обязательно должны предполагать разные способы борьбы, включая радикальные. Потому что не сдадут эту власть добровольно те, кто сейчас ее контролирует. Не сдадут, поверьте! |
